Видео с последнего концерта, который он дал 12 декабря 2011 года в Париже.
Кристиан Риттер – Аллеманда на смерть Карла XI.
(Также умершего от рака.)
Вопрос лишь в том, горят ли ваши глаза.
Ян Шванкмайер.
«Бах – Фантазия соль минор» (1965).
Рассказывая студентам о трактате К.Ф.Э. Баха, задал им такой вопрос:
- Во вступлении к трактату Бах сформулировал три вещи, на которых основывается истинное искусство клавирной игры. А какие эти три вещи могут быть по вашему мнению?
Вот ответы четырёх студентов-пианистов предпоследнего курса МССМШ им. Гнесиных (возраст 17-18 лет):
Источник: Sheila Fitzpatrick reviews ‘Music for Silenced Voices’ by Wendy Lesser and ‘Shostakovich in Dialogue’ by Judith Kuhn · London Review of Books, 1 December 2011.
Dmitry Shostakovich was once seen in the West as the quintessential Soviet loyalist. Avant-garde composers despised him and official descriptions of him as a ‘fighter for peace’, ‘progress’ and ‘humanism’ didn’t help his reputation in the world outside. Things he himself said over the years appeared to confirm the Soviet image: his Third Symphony (1930) was entitled First of May and a Soviet music journal reported him as saying in 1940 that ‘to write a symphony immortalising Lenin’s name’ had always been his ‘cherished dream’ (though he never did write one). His enormously successful Seventh (‘Leningrad’) Symphony was, he said in 1941, the year of its premiere, ‘about … our sacred war and our victory’.
Источник: Николаус Арнонкур – «Музыка языком звуков. Путь к новому пониманию музыки». Перевод Игоря Приходько.
Каким образом композитор увековечивает свои замыслы и желания? Как старается передать их своим современникам и потомкам? Вот вопросы, с которыми постоянно сталкивается каждый музыкант. Мы постоянно замечаем, что композиторы — имея ограниченные возможности, давая более или менее точные указания — стараются избегать чреватой многозначности. Каждый композитор начинает со временем пользоваться индивидуальной нотной записью, которую нельзя расшифровать без знания исторического ее контекста. И вдобавок, до сих пор распространен абсолютно ошибочный взгляд, будто нотные знаки, словесные обозначения аффекта и темпа, равно как и динамические указания, имели всегда то же значение, что и теперь. Причина в том, что на протяжении столетий музыка записывается с помощью одних и тех же графических знаков. Тем не менее, нотное письмо не является интернациональным и вневременным методом записи, действующим в течение веков: вместе со стилистической эволюцией в музыке, развитием мышления композиторов и исполнителей изменялось также и значение разнообразных знаков нотного письма. В расшифровке их содержания могут помочь трактаты, дидактические работы или параллели между музыкой и словом, хотя, опираясь только на них, мы также рискуем совершить ошибку. Итак, нотное письмо является исключительно сложной системой шифра. Каждый, кто хотя бы раз попробовал выразить с помощью нотной записи некую музыкальную мысль или ритмическую структуру, знает, что сделать это сравнительно легко. Но если попросить какого-либо музыканта сыграть записанное, убеждаешься, что звучит не совсем то, что задумано.
Мне жалко что я не зверь,
бегающий по синей дорожке,
говорящий себе поверь,
а другому себе подожди немножко,
мы выйдем с собой погулять в лес
для рассмотрения ничтожных листьев.
Мне жалко что я не звезда,
бегающая по небосводу,
в поисках точного гнезда
она находит себя и пустую земную воду,
никто не слыхал чтобы звезда издавала скрип,
ее назначение ободрять собственным молчанием рыб.
Читать далее
Источник: Андрей Хитрук. Одиннадцать взглядов на фортепианное искусство. М., Классика-XXI, 2007.
Нужно ввести систему знаков препинания, существующую в литературе. Обозначить длину фраз, ставить запятые, восклицания и др. … В нашей педагогике мы слишком много говорим о чувстве и очень мало о логике. Только тогда, когда музыкальная речь возьмёт за образец речь человеческую, она встанет на правильный путь.
Для каждого очевидно, что когда мы разговариваем на своём родном языке, мы не интерпретируем его. Мы просто говорим на нём, и любой говорящий на этом языке нас вполне понимает. Я сейчас не затрагиваю глубинных проблем коммуникации – что именно имел в виду говорящий, насколько точно ему удалось это выразить и верно ли его понял адресат высказывания… Я просто хочу акцентировать внимание на том, что родной язык не нуждается в интерпретации. Мы должны лишь максимально глубоко его знать, чтобы уметь выразить самые разнообразные мысли и идеи.